У юрьевчанки Галины Николаевны Колесниковой жизнь выдалась непростая, но, несмотря на все пережитые трудности, женщина не ожесточилась, наоборот, она всегда стремилась помогать людям. Вот и сейчас в ее доме живет семья, которая пострадала от пожара.
Маленькие помощницы
Две маленькие девочки кружили вокруг уставшей мамы, которая только вернулась с фермы. Мама, Александра Михайловна Малова, выбивалась из сил, чтобы прокормить семью. Нелегко приходилось и девочкам: они с малых лет старались поддержать мать, поэтому их работа в большей степени была наравне со взрослыми.
Мама так и осталась без образования. Рядом с их деревней Лукшино располагалась вечерняя школа, и Александра Михайловна уже сделала шаг навстречу обучению, но на руках была маленькая грудная Галя, которая всегда плакала. Так и пришлось бросить школу, поэтому мама могла только написать свою фамилию.
Старшая сестра Нина была на три года старше Гали. Обе девочки росли трудолюбивыми, но Галя отличалась от сестры своим твердым характером.
Когда объявили о начале Великой Отечественной войны, Гале только исполнилось десять лет. Она не очень помнит эти дни, но то, что вся нагрузка легла на женские и их, детские, плечи, она запомнила. Было очень трудно, и казалось, что такую тяжесть человек выдержать не сможет, однако даже маленькие детские ручонки худеньких девочек ворочали огромные мешки и делали взрослую работу.
Мы помогали в колхозе, сеяли лен, — вспоминает Галина Николаевна. – Когда он немного вырастал, шли его полоть. А ночью мама брала меня с собой на работу. Мы сторожили ток. Лежу однажды на ворохе, а вдалеке видны зарницы – приближается гроза. Я говорю маме, что мне страшно, а она успокаивает: «Не бойся, родной, это не молния, это зорька встает».
Галя всегда следовала за мамой. Убирали лен, все скручивают снопы, а в Галиных маленьких ручках сноровки еще нет, у нее не получается. А делать нечего, хочешь, не хочешь, убирать надо.
Успевала и учиться, и работать
Мало того, что работали от зари до темна, так еще и в школу успевали ходить. Первый класс вел Иван Васильевич Болотов. Женщина до сих пор вспоминает его добрым словом. Учиться начинала в Починках — именно там располагалась школа. Потом перевели в Лукшино, и там уже учились до 4 класса, а затем в Жуковке. Все эти деревни Галина Николаевна знает «на зубок», даже в свои 94 года с закрытыми глазами может показать дорогу, ведь ее маленькие босые ножки в свое время там знали каждый камушек и каждую кочку. Пока учились, стояли на квартирах по несколько человек. Морозы в эти годы стояли жестокие, даже в валенках пятки примерзали. Хотя это и не мудрено, пятки то и дело пронашивались. Галя научилась сама их подшивать, ее руки зачастую были черны от вара, которым пропитывали нити, чтоб они дольше служили.
Да, морозы стояли трескучие, — рассказывает Галина Николаевна. — У входа на ферму сваливали зерно для скота, утром, придя на работу, много замерзших птичек валялось среди зерна. Не помогал даже корм – умирали. Я в это время помогала маме на ферме. Мы возили воду с речки и сливали в котельную, чтобы она нагрелась, а потом разносили по коровкам, поили. Холодной водой поить нельзя, скотина заболеет. А тогда ее берегли, холили и лелеяли, хоть и время было жесткое.
Пришла Победа по весне
Как закончилась война, Галя помнит, словно это было вчера. Об этом событии без слез она вспоминать не может.
Мы были в поле на работе. И вдруг услышали голос Александра Ефимовича Баландина, он кричал: «Бросайте работу, война закончилась». Сначала все стихло, казалось, даже птицы. Но через несколько минут, когда люди поняли, что означал его крик, сами плакали в голос и ликовали. Бросали работу и бежали дальше, чтобы разнести эту радостную весть.
Однако Победа не принесла облегчения, с пропитанием стало еще хуже. Все, что было у семьи: яйца, молоко, мясо — нужно было сдать государству. Себе ничего не оставалось.
В первые годы войны еще были кое-какие запасы, а потом, когда все закончилось, мама собирала травки, колоколец, лузгу – все это шло в хлеб. Муки выдавали мало, мама смешивала ее с травами и пекла хлеб, который от примесей раскрашивался и был цвета грязи. Мы очень часто бегали на берег, чтобы откопать съедобные корешки, бегали по жнитву, собирали траву. Топить дом тоже было нечем, поэтому собирали всякую щепку. Ездили с мамой в лес, я, как кошка, забиралась по стволу на елку и срубала ветви, потому что за сруб дерева можно было попасть в тюрьму.
Постояльцы
Девочек часто посылали на базар с молоком, с огромным грузом, – две четверти и ведро несли они до Юрьевца. В Дворищах (Воля) у дороги лежал большой камень, на котором они всегда устраивались отдыхать.
В их доме всегда были постояльцы. В войну стояла на квартире эвакуированная Таня. Она рассказала такую историю: когда бомбили Смоленск, половина города сгорела, и она смогла взять в эвакуацию только мамину подушку, которой очень впоследствии дорожила. Таня была очень красивой черноволосой женщиной. Когда она расчесывала волосы, шел треск. Потом квартировалась семья, где были два мальчика-рахита. Они все время лежали на печи и кричали: «Хлеба, хлеба!». После них к Маловым заселились двое молодых — Маруся и Андрей. Парень — дезертир, поэтому его искали власти. Он долгое время прятался и старался не выходить на улицу.
Однажды Андрей сказал, что на дороге в укромном месте между двух деревень он закопал немного зерна, чтобы мы сходили и взяли, но мы не пошли,- вспоминает Галина Николаевна.
Чибрики
Вместо этого они отправились на поле. Весной там вытаивала невыкопанная картошка.
Картошки были целые поля, — рассказывает Галина Колесникова. – Так она всю зиму и стояла. Осенью копать не разрешали, зато весной по колено в грязи по полям лазили мы – дети, выбирали мороженые клубни и несли свою добычу в кадку.
Мама в такие дни радовалась и готовила чибрики. Они были намного вкуснее хлеба с колокольцом.
Хоть в доме и не было мужчины, но семья все равно сажала табак. Вечерами шили кисеты, вязали варежки, носки и вместе с табаком отправляли на фронт.
Мишенька Жарковский
Бабоньки, чьи мужья и сыновья были на фронте, часто отправлялись к Мишеньке Жарковскому, чтобы он сказал им о судьбе их близких. С тем же вопросом отправились в дорогу две женщины — Арина Малашина и Анна Казарина. Анна взяла для Мишеньки десяток яиц, но, дойдя до леса, пять яиц спрятала, посчитав, что и этого будет достаточно.
На вопрос Арины Малашиной, как поминать сына о здравии или за упокой, Мишенька ответил: «Поминай пока до осени, а там видно будет».
Похоронка на сына пришла осенью. А Анне он сразу сказал: «Что с возу упало, то пропало». А еще намекнул о спрятанных в лесу яйцах. Такой прозорливый и мудрый был Мишенька Жарковский. Его и боялись, и уважали одновременно.
В лес на работу
Когда Галя подросла, ее сразу же причислили к колхозу на работу. — Наш колхоз «Заря» был бедный, и на год давали пуд зерна, — вспоминает женщина. — Много не разъешься. Но девушка хотела зарабатывать, поэтому она самовольно оставила колхоз и ушла на работу в лес. Там поставили пилораму для распиловки леса. Галя работала одна среди мужчин. Мужская половина уважала девушку за то, что она никогда не жаловалась, от работы не бегала и всегда приходила первая на помощь. Однажды бригадир решил облегчить работу Гале и поставил ее в ночь, чтобы она вела учет леса. Отработав две ночи, Галя пришла в контору и отказалась от ночных дежурств.
Я не девочка бегать с меркой, – только и сказала она.
Здесь же в лесу познакомилась она со своим будущим мужем. Через небольшой промежуток времени зарегистрировали свои отношения. Брак состоялся, и нужно было получить паспорт. Однако председатель не дал справки для получения паспорта, припомнив ей, что она самовольно ушла из колхоза. Пришлось писать на имя Ворошилова в Москву просьбу — так посоветовал один из знакомых. Паспорт был получен путем долгих переживаний и усилий.
Замужество
С лесного участка с мужем переехали, уже когда Галя была в положении. В выходной он объявил, что его забирают в армию. Нужно было срочно решить вопрос с квартирой, не оставаться же Гале с ребенком на улице. В этом вопросе помог военный комиссар майор Кухаренко. Он позвонил директору ДОКа и распорядился, чтобы семью обеспечили жилплощадью.
Мужа в армию забирали несколько раз, в третий раз его отправили на Донбасс. У Гали уже было двое детей — сын Коля и дочь Валя. Трудно было, но Галя старалась, тащила свою нелегкую лямку забот и не плакала.
Они уже жили на Глазовой, Галя с грехом пополам устроила детей в детский сад, а работать ходила в город. Она работала до пяти часов вечера, и детский сад закрывали в это время, поэтому женщина всегда опаздывала за детьми, вызывая недовольство воспитателей. Детей стали отпускать домой одних. Однажды разыгралась пурга, придя домой, Галина детей не обнаружила. Обежав всю Глазовую гору, она уже не знала, куда ей дальше идти, ни единого следа ее детушек. В отчаянии встала на дороге, и тут ей подсказали, что детей забрала женщина из белого дома. Действительно, малышей взяла к себе Женя Бедова, которая увидела, что девочка упала в канаву, а мальчик пытается, но никак не может ее поднять.
Трудно жилось, но женщина никогда не отступала, бралась за самую тяжелую работу, работала наравне с мужчинами. Она умела и косить, и столярничать, вместе с другими копала вручную глазовский водопровод.
Вспоминаются строки из поэмы Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»: «Есть женщины в русских селеньях…». Вот на таких русских женщинах стояла и стоять будет земля наша. Честь и слава выстоявшим, не сломившимся простым бабонькам, полуграмотным, но с большим и добрым сердцем.
✏ Алла Шестакова,
фото из архива Г.Н.Колесниковой