Лето 1914 года выдалось очень жарким, на сотни верст горели леса, солнце померкло от дыма. Когда началась война с германцами, Павел Григорьевич Понеделин был дома, в деревне Парниково. Был отпуск. И он помогал отцу убирать хлеб. Вести о войне люди получили в большинстве своём в поле. Вернувшихся в дома мужиков собрали в храме, где зачитали Царский Манифест. Бабы и дети умолкли, с тревогой ожидая вестей.
Война для сельчан стала полной неожиданностью — газет летом почти не читали, не до них было в летнюю страду, не до политики. Такого энтузиазма, как в городе, в деревнях не было. Отнеслись к участию в войне как к выполнению естественного долга перед Царём и Отечеством.
К Павлу Григорьевичу потянулись люди за объяснением произошедшего. Он учитель. Он читал газеты, но ему ещё самому надо было во всем разобраться, прежде чем что-то говорить.
После прочитанного Манифеста стало понятно, что виновницей войны была Германия, и она хочет захватить у России земли, что «войну надо довести до конца и в ней победить!». В победу верили с самого начала. Из выступления Царя узнали о бомбардировках беззащитного Белграда Австро-Венгрией. О них крестьяне имели самые смутные представления, если вообще их имели.
В тот же день, как пришла весть о войне, Павел Григорьевич и ещё несколько человек уехали в Юрьевец, чтобы подробнее выяснить обстановку, купить свежие газеты и узнать последние новости. В Юрьевце патриотическое восприятие войны было несколько оживленнее, чем в селе. Местная интеллигенция, служащие, торговцы, мещане, простые горожане открыто выражали свои чувства, восторженно воспринимая лозунги о защите Отечества. Более того, все готовились к проведению массовой манифестации, куда приглашены были и представители сельских обществ.
Жители Юрьевца в первые дни войны часто собирались группами и пели: «Боже, Царя храни!», кричали «Ура!» и «Долой Германию!». В первые недели, да и позже, в Юрьевце устраивали демонстрации и крестные ходы с иконами, хоругвями, царскими флагами. На торговой площади устраивали молебен. Люди молились на коленях. Над всеми возвышалась главная святыня Юрьевецкой земли — икона Иерусалимской Божией Матери из городского собора. Поток людей хлынул в храмы, особенно, в Кривоезерский монастырь, к чудотворной Одигитрии, которую иногда привозили и в Юрьевец. Молился со всеми и Понеделин — он был верующим человеком. Все, как один, как большая часть страны, были: «За Веру, Царя и Отечество!». Патриотические чувства любви переполняли всех, не стал исключением и Павел Григорьевич Понеделин.
В городах и на селе проводили земские собрания, и как отклик на Манифест, единогласно принимали решения о единстве, о единодушном желании помогать в войне с Германией. В решениях земств звучали слова о «тревоге за землю родную», о «единстве в сознании и в сердце… с царём-батюшкой», о «готовности положить душу свою за Царя и Родину». Руководство земств и других обществ начали собирать пожертвования для фронта, для госпиталей, для оставшихся без кормильца.
В конце августа Павел Григорьевич уехал в Тотьму, в свою школу. Там тоже все активно включились в дела помощи фронту и людям. В школе, в чин утренней молитвы, с которой начинался каждый учебный день, было введено краткое моление «о даровании победы русскому воинству на поле брани над врагами». Коллективной молитве всегда придавали большое значение. Начали проводить благотворительные мероприятия: дети и взрослые вязали, шили теплые вещи, собирали посылки с подарками, устраивали «кружечные сборы». Школа имела сильные позиции и влияние в деревне. Так продолжался весь сентябрь, а в октябре 1914 г. Павла Григорьевича мобилизовали.
Светлана Жихарева